Poetry

123123123123

denis-nikkov-poetry-9

Видели ли вы, как гаснут глаза?

 

Видели ли вы, как гаснут глаза?
Вспышка света — будто в небе гроза!
когда тяжелы ресниц движения,
грустью не назвать очей отражение.

Видели ли вы, как гаснут глаза?
обманчивым блеском сходит слеза.
Но если напротив такой взор даже,
Не думайте, что погасли не Ваши.

Чужие фото скажут

 

Пальцы на клавиатуре,
дисплея холоден свет,
как небо в зимнем туре.
Будто тепла больше нет.

Силуэтом печальным
в доме царствует серость,
во тьме быть виртуальным —
сейчас вся моя смелость.

Цитаты возле глаз —
накручена их тема,
и поисковая нас
ли рассудит система.

Чужие фото скажут:
«тела не откроют тайн».
Пустой взор не подскажет,
для кого слово: «онлайн».

Там человек стоял..

 

Там человек один стоял
на земле, где люди не живут.
Мертвую тишину внимал,
надеясь, что птицы запоют.

Там человек один стоял,
на дороге пепла серого
восхода солнца он так ждал,
и яркий луч света белого..

Там человек один стоял,
ему немного нужно было.
Не винил, кого можно — знал.
Сердце его врага простило.

Там человек один стоял
и вспоминал  дни былые.
Живым он край свой замечал,
но не времена другие..

Рук жаркие сплетения

 

Здесь рук жаркие сплетения
растаяли, как первый снег,
и прошли любви мгновения
в объятиях слова «навек».

Это место расставания,
тут финал чувствам нашим дан,
где отпечатком желания
лечили слёзы сотни ран.

И здесь кричал тебе я: Постой!
Но сердце отдало испуг,
и на душе теперь лишь покой.
Седые деревья вокруг…

Твой силуэт

 

Нет, теперь мы ни друзья, ни враги.
Что-то разбежалось по дому,
Я опять поднялся не с той ноги
с кровати подобной парому.

И к острову призраков — спасения
плавать не хочу, собой не мани.
Вещи твои в квартире — видения,
их сжигают городские огни.

Свет их яркий, свет их тревожный,
как взгляды на сердце опальное,
глаза твои глядели ложно
сквозь взмахи ресниц погребальные.

Признания — тени ошибок в дали,
твой силуэт — навек одна благодать..
Глядь! никого…книги сокрыты в пыли,
да полна стихами без смысла тетрадь…

Сейчас, только что… теперь

 

Сейчас, только что…теперь расстались мы…
Скидка осенняя — чувств распродажа,
лишь белых одеяний скорой зимы
не хватит Аллегри и Адажио.

С небес капли армагеддоном в лужи,
и с головой ровнялся желтый листок,
не увядания то оружие,
это осень нажимала на курок…

В луже облака отразились

 

За тобой вослед не побежал
и черный находя пенал,
стал я у скамейки этой —
лучше усыпальниц нету..

И с тишиной в моём гробу
читает мне не ту мольбу
у мокрых ног призрак боли,
а твой мной забыт на воле..

Не взмыть мне – в луже облака
отразились, моя рука
закрыла ворота в аду.
Выпавших из рая не ждут.

Скорый поезд «Москва-Париж»

 

Сегодня я по платформе прошел
тяжелых, давних расставаний,
и будто вновь там же её нашел
глазами, где вагон стоял крайний.

С пером шляпа её на голове,
с талии красная лента
указали сравнить мне ножки две
и юбку, что на них надета.

И лишь затаилась на душе тишь,
ожидая томного стука,
словно скорый поезд «Москва-Париж»
перед отправлением звука.

Милая, так вы же парижанка?
С чем приехали, и с чем назад?
Иль вы московская хулиганка,
в пути за тем, кто златом богат?

И жаль мне, что я знать не знаю вас,
хотя пообщаться бы хотел,
но вдруг громкий звук станцию потряс,
и сказать: Bonjour Mlle! – я не успел..

Так не от того ли съедала тишь,
что вас, милая, я знать не знал,
и не от того ль мил так мне Париж,
что в нем никогда я не бывал?

В озере тихо тонет летный сад

 

В озере тихо тонет летний сад,
и вишни спелой красные плоды,
слова знакомые угадать я рад,
в окружении спокойной воды.

Помню, здесь он стоял в последний раз,
и уходил поэт совсем уж юным,
пустых не роняя о жизни фраз,
под серым тучным небом, но лунным.

Приму волшебства внимание
у этой милой и скромной тиши.
Ах, да! Юность – это призвание
чьей-то вечной и бессмертной души..

Там за озером дом, на берегу
скамейка да лодка у причала.
Нет, нельзя бросать нам взгляд на бегу —
говорил он: на детства начало.

Кажется, эта старая скамья
всё так неизменно сохранила…
Ему земная природа – семья,
поэтому земля не могила.

До кольцевой всего два шага

 

До кольцевой всего два шага,
Серые глаза в наличии,
Там за чертой иная сага,
А дальше лишь безразличие.

Стоп. Один шаг теперь до машин,
а вдали сирены скорой стон,
тревожен на асфальте гул шин,
как колоколов внезапный звон.

Авто подобно мотылькам
на отражатели рюкзака.
Фонари бьют по облакам.
Мегаполис, спаси дурака.

По венам электричество
у сердца внушает мне мечту.
говорю: Ваше Величество,
бездушному можно за черту?

Не заходил ни в Ватикан, ни в Рим
истиной жизни или смерти клясться.
Вел я беседу с городом моим –
он сегодня разрешил остаться.

Отражение на бетонной земле.

 

Отражение на бетонной земле.
Поздний вечер. Остановка пуста.
Растворились сплетенья во мгле —
ладони пар влюбленных у моста..

Спаситель — трамвай под номером шесть
не забирает пропащих прохожих.
И дрожью подступает к телу смерть,
дождя капли иль крови по коже..

Кончено. Жизнь моя уже ничья.
…повседневности незрим опиум…
Всю правду мегаполиса тая,
падают люди — людей копии.

И смерть такая мне часто снится
сотни и сотни раз, как наяву.
Но назло глаза смогли открыться.
Нет завтра, а я радуюсь, живу…

Юность падала не далеко

 

Не сидел я с вами там вчера.
и завтра меня не будет,
где яркие в тепле вечера
вокруг приятные люди.

Разговоры счастья витают
в каждой соседней беседке.
В огне заката так сгорают
дни словно сухие ветки.

В дыму этом дышалось легко.
Юность падала не далеко,
будто тот первый майский жук,
что сумел выскользнуть из рук…

Голубь нарядно белый на руках

 

Голубь нарядно белый на руках.
Где былым колокола гремели,
ты возле храма стояла в слезах,
на тебя платье надеть посмели.

Мимо всяких торжествующих лиц
рядом проходя в пьяном бреду,
Веселья не испорчу, лишь для птиц
клетку пустую я украду.

С миром над лесом, лугом и рекой,
голубь, лети же, лети!
Ведь уже тебе чёрный ворон мой
не встретиться на пути…

Ветер шумел повысив тон

 

Ветер шумел повысив тон,
сквозь гром он стучался в окно,
чтобы выбить из рук телефон,
а я лишь смотрел на вино.

Выдохлось скандально оно,
как за тучами лунный свет.
И вроде бы выход есть, но
недоступен всё абонент.

И молния, взяв свет экрана,
во мраке сердца зажгла алкоголь.
Души вмиг распад урана,
а на часах: ноль, ноль, ноль, ноль…

Выдумал ее я на бумаге

 

Выдумал её я на бумаге,
из случайных милых соткал встреч,
за ночь для мечты она, для блага,
в белую тетрадь сумела лечь.

И незнакомка будто бы жива,
но как те штрихи тогда, сейчас
без чувств и пыла падают слова,
рождается сияние глаз.

Так к чему, скажи, мой друг скажи,
перо неподвластное стремится?
Как тупые, длинные ножи
рвут сердце мне ангельские лица.

И в толпе я видел сотни их,
муза — жадность, и она всё знала,
и ведь поэтому в тот прошлый стих
лучшие черты из всех вобрала.

От правды бледнею я на глазах,
Кто придумал слово «покой»,
образ её высоко в небесах —
И не сыскать внизу такой.

Это игра споров — игра слов,
где истина дальше или ближе,
ведь люди придумали богов,
чтобы они сотворили их же.

Так неужели, там где легко ждать мечты —
в хрупком и милом мире двадцать первого века
создал я богиню внутренней красоты,
чтоб из меня она сделала человека?

Расставание..

 

От чего мы прощались не раз?
Словно смерти в лицо да напоказ,
не будем ронять слова сейчас,
хоть времени не осталось для нас..

И не узреть ей во мне слабака,
такое скупое на слова прощание,
Уста промолвили тихо: Пока.
А сердце замиранием: До свидания…

Ожидание счастья

 

Остановилось всё, отшумело,
как стук тихий — стук быстрых поездов,
с вагона ты ступала не смело,
взглядом тебя провожал я от снов.

Глас у перрона блуждал осенний —
летний бунт ночи — прохладных ветров.
Следуя моде поколения,
скрыть сумел я нужных несколько слов.

Тебя избегать? Что будет хуже?
На себя за молчание не злюсь,
но за прошлое в словесной чуши,
поездов я как — будто боюсь.

Бритвой острого взгляда ранимый,
в образе заумного бунтаря,
ожиданием встречи гонимый,
за август этот приму грусть сентября.

Буду ходить веря: так и надо
дни все разменивать на печали!
Лишь деревья застыли, как взгляды —
до последнего листья держали.

Между нами осень, один поцелуй,
да годы ожидания в ненастье.
Октябрь зашепчет вновь: Перезимуй!
Ты её знаешь, это ли ни счастье?

Прохожий в СПб

 

Куда идешь ты прохожий,
такой мрачный и в печали,
как этот день непогожий,
что давно уж предсказали.

Обрушился дождь стеною.
Все в укрытия, под зонты.
А ты смотришь за рекою,
на разведенные мосты.

Но под купол не захотел
и насквозь быстро ты промок,
лишь луч, что скользя заблестел
над водой, понять тебя смог.

Вас познакомил случайно
город, и развел с милой вдруг.
В воду ещё одну тайну
навек бросил Санкт-Петербург…

Былое, сколько я ждал встречи..

 

Днём осенним, чудесным, солнечным, ранним,
пройдя недели занятия в школе,
здесь играли когда-то девушки, парни
не ведая еще грусти и боли..

Всё изменилось: колодец сломан,
и в окнах уже не горит больше свет,
последний лист осени не пойман,
отпевает своих и сходит на нет..

Былое, и сколько я ждал встречи,
от чего много потеряно сил.
Поездкой убил юности свечи,
дорогой в жизнь взрослую потушил.

Что было, будто не назвать моим.
Дождь…дрожат, плачут окон глазницы.
Край родной, словно я не был твоим,
забрать меня сумела столица.

Молния. И ветра тревожен глас.
А память воскресала словно вверх дном,
и оттого дома влажных глаз
мне не напиться родником..

И поздно, не взять мне пару капель,
со щеки той девушки смахнув в ладонь.
Тоскливо, колодца упал журавль,
Да не смогли грозы дать окнам огонь.

Днём дождливым, мрачным, холодным и ранним,
пройдя недели занятия в школе,
не играют здесь ни девушки, ни парни,
и грусти так много, много так боли…

Дети заката

 

Помнишь ли ты юности восход
и приятный вечер летний тот,
как облака уходили в поход,
под знамя красное – солнца заход..

Помнишь ли ты блаженный покой
и затем мелодию песни той,
что опьяняясь чувствами с тобой,
придумал, когда была ты нагой..

Рождалось искусственное пламя,
когда победы красное знамя
стягивал — торопился ликовать,
добился! – мне лишь хотелось сказать.

Но, и как вокруг все, все облака,
мы лишь взрослые дети заката,
а ночь, сперва, была так далека,
но прошла, исчезла без возврата..

Помнишь ли ты юности заход
И день такой приятный, летний тот:
ночь уходила в последний поход,
под знамя белое – солнца восход…

Помнишь ли ты?

Встреча в аэропорту

 

Как немел, увидев девушку ту,
с которой разошелся тем летом,
мечтая начать в аэропорту,
воздушную поездку по свету.

Менять встреч дни на путешествие
нам вне быта хотелось скорей.
Прощай! – лишь в ответ на приветствие,
но случайность оказалась хитрей.

Будто гладью морской перед штормом,
в глазах быстро растворялась тоска.
Неудержимо, расширив форму
приняла грудь дыхания каскад.

Взгляд, как экватор, был мягок и груб,
но вмиг расходилась усталость:
у полюса сухих, холодных губ
побывать нам сегодня осталось…

Вы полюбите лишь режиссера

 

Сценариев хороших стало мало,
девушек с сердцем не найти, не снять.
Эй, и что с вами да и нами стало?
Где теперь вдохновение искать?

Милая, должен от лжи отказаться:
да, я строки дамам многим писал.
И, пока не поздно, должен признаться:
неглупые слова им посвящал.

Нет, сочинял не ради забавы,
но, ведь не для утешения тоски
рождались стихотворные главы,
что девиц в любовные брали тиски..

И в каждой из них я видел сценарий,
например, она, а она – кто она?
Ей дороже этот свежий гербарий,
постановка действий её не ясна..

Работы бывали на вкус любой,
с иностранкой всяких разных жанров смесь,
но там на западе мейнстрим другой,
ты продаться вмиг девушке должен весь..

И всех, как правило, по актам трем,
без интереса заранье распишешь,
мы это интригой не назовем,
А она вдруг тебе: Скучно мне, слышишь?

Но ты знаешь: здесь все во власти твоей,
и ход действий лишь сгоряча подправишь
словами, мечтая о драме своей,
и все ж героиню от мук избавишь.

Так милая, давно же признаться хотел,
пускай путь новый навек вам укажет ссора,
ведь рассказывать я действием не смел,
законно: вы полюбите лишь режиссера..

Осень

 

Снова открываю окно
и словно как в цветном кино
я вижу золото это.

Не хочу спешить, остановлю,
каждый снимок посмотрю,
затем пауза или перемотаю.

Красивый листопад радует глаза.
В первый и последний танец уходят
листья с деревьев.

У каждого своя роль.
Они все великие актёры
и приз не ждёт их никакой.
Нет шанса на дубль другой.

Вниз, лишь прыжок вниз
Играя самого себя.
Вниз, лишь танец вниз…

Они создают чудесную картину.
Профессионалы своего дела.
Зритель хлопает, восторгу нет предела.

Стоила дорого последняя игра.
Листья от жизни оторвались
на съёмки согласились смело,
но погибая, они создали шедевр!

Не передать его будто словами…
Лишь шелест под ногами
напомнил — прошла премьера.
Ждать продолжения будем…

«Перезимуем»